Еще раз о пограничниках...

       Рассказал: Павел Азимов

       Что касается байки, рассказанной Кандидом, то любит он про меня байки рассказывать. Не первая уже, которую он знает по наслышке, а мне приходится объяснять, как было дело...

       Меня действительно изловили погранцы - дело было лет тринадцать назад, в месяце августе. Погранцы доставили меня в Хийтолу, в отряд, где за меня взялся лично товарищ майор. Он обследовал мой рюкзак, не забыл прощупать запасные носки.

       -Вы, часом, не оружие ищите?

       -А мало ли, вдруг там у тебя и вправду оружие?

       От меня требовали подтверждение, что я действительно студент, пытались дозвониться в Питер моим родителям или ещё кому-нибудь, кто подтвердит, что я - это я.

       Потом меня действительно стали распрашивать, кто я и что делаю в местных лесах. Спросили и про тропу. Вопросы были заковыристые, вроде того, сколько на тропе старых фундаментов, в каком месте ручей, и т.д.

       Был и вопрос: "А что вы видите в начале тропы?" - "Ну, карьер...". Следующий вопрос был сильно заковыристый: "А что вы видели в карьере?". Ни в какой разведшколе я в жизни не обучался, потому ответ мой был прост и бесхитростен: "Катаклазированные микроклиновые граниты".

       Майор помрачнел и спросил: "А ещё что?" Я и вправду задумался, так как не мог понять, что же я мог там, по их мнению увидеть. Что там есть? Горная техника? Я ответил: "Ну, что? Экскаваторы, наверно - ЭКГ-4 (тогда работали такие), ну, буровые станки ещё - СБШ-180-МН-20". Всё ж таки я геолог - и по образованию, и по профессии. (Кстати, чтобы было понятно, ЭКГ - это "Экскаватор карьерный горный", 4 куба - объём ковша, были ли тогда там Уралмашевские или ижорские - не помню, а СБШ-180-МН-20 - это станок буровой шарошечный модернизированный; именно шарошечные долота валялись в большом количестве при начале Хо-Ши-Мина.)

       Майор, услыхав про технику, помрачнел и допрос закончил. После чего я посидел ещё часика три на лавочке перед штабом, а потом меня вывезли на машине в Кузнечное (к одиннадцати ночи, был август, и было темно) и сказали: "Хочешь - иди по тропе, только нам не попадайся". Ни в каком карцере, как бы это романтично не звучало, меня не держали. Правда, другим иногда доводилось там побывать.

       Однако случившееся не отбило у меня желание гулять в окрестностях скал, и через год я опять встретился с майором.

       Приехал я тогда на скалы на автобусе из Приозерска, с утренней электрички. Пропуск у меня был, и на КПП Берёзово меня проверили и пропустили. От скал я ушёл на север, мимо Пионерского, к Ильменйоки и вдоль неё. Бродя там по лесам, я вышел севернее Хийтолы к посёлку, побалакал там с двумя местными мужиками и ушёл в лес. Походив по лесу ещё несколько дней, я вышел на станцию Ояярви (на дороге Хийтола-Выборг), откуда последним дизелем приехал в Хийтолу и вдоль шоссе пошёл в Куликово.

       Шёл открыто, не прячась и не боясь, будучи - в этот раз - совершенно законопослушным. Мне навстречу проехал газик, за моей спиной развернулся и догнал меня. Из него вылез тот же майор и потребовал мои документы. Я снял рюкзак, чтобы достать их, но он сказал: "Подождите" и стал меня допрашивать: а не я ли бродил по речке Ильменйоки?

       Я решил уйти в несознанку - ну, мало ли чего от меня хотят. Выяснилось, что мужички, с которыми я беседовал, честно выполнили свой гражданский долг, и человека, пробирающегося к границе, ищут уже трое суток. Наряды на ушах, и, если это был не я, то надо держать секреты и патрули ещё две недели. Ну, я же не зверь, потому я тут же сознался, что это был я, и хотел было всё же достать документы. "Не надо, - сказал майор, - их же проверили у вас такого-то числа в автобусе, когда вы въезжали в погранзону". "Да, проверили", - сказал я.

       Выяснилось, что вообще-то потребовать их показать должны были проверить и те мужики, с которыми я балакал, но испугались. Это меня удивило, поскольку были они вполне квадратные, и легко могли просто взять меня с рюкзаком и отнести на заставу. Майор подтвердил, что один из них служил в десанте, но они подумали - вдруг я вооружён, или в кустах кто сидит. Напоследок майор припомнил, что мы с ним знакомы, жал мне руку и просил, если что, обращаться за помощью. Извинился, что не может подвести до Скал - надо ехать в отряд снимать секреты и дозоры. На этом мы распрощались, и я пошёл дальше. Через некоторое время меня обогнал ГАЗ-66, проделавший такой же манёвр. Из него вылез сержант и попросил документы.

       Я сказал ему, что только что разговаривал с их майором, что ищут они именно меня, и что наряды могут возвращаться. Сержант сильно порадовался и таки поехал домой, в Хийтолу.

       Больше я с этим майором не общался, да и рвение погранцов пошло на убыль. Сейчас они вялые и ленивые, проехать в Куликово или Хийтолу может всякий, а уж о том, чтобы местные жители в Приладожье бежали на заставу быстрее ветра, как только где-нибудь появится лагерь геологов, и речи нет. Мы тоже не спешим регистрироваться на заставах, и ничего - нас не навещают наряды. В 98-м году за целый полевой сезон в погранзоне меня ни разу не проверили - ни на въезде, ни в маршрутах, ни даже когда мы шли маршрутом мимо погранзаставы в Леппясюрья. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.

       В начало

Статьи к разделу