Интернационализм

       Рассказал: NNN

       Было это лет этак тринадцать тому... Сидим это мы, стало быть, на Корабелке. Чай пьем, о пустяках болтаем, покуриваем. Погода так себе, немного пасмурно, а у костерка уютно, гитара в тему тренькает, контингент расслаблен, и идти никуда вроде не хочется. Оттяжка, в общем.

       И невесть сколько продолжалась бы такая благодать, если бы на стоянке не возникли две фигуры : явно утомленная барышня и человек средних лет с глуповато-сосредоточенным выражением лица.

       Барышня присаживается, берет конфетку и начинает скорбную повесть о том, что вот, дескать, приходится ей нянчиться с пребывающем в командировке по обмену американским профессором филологии, каковой прослышал про Скалы и воспылал желанием побывать и полазить, поскольку у себя в Штатах он в Йосемитах первый парень на деревне. А она и языкам не обучена, и профессор всего боится, а наипаче - злобных русских. И впрямь, субъект стоит поодаль и взгляды, обращенные на него, воспринимает как-то опасливо. Тут все замечают, что и курточка на нем какая-то манерная по тем временам, и обувь незнакомая, и вообще даже сигарету не по-нашему держит. И камера на груди висит, на "Зенит" никак не похожая.

       Тут некто находчивый, назовем его Митей, прерывая томную паузу, излагает приблизительно так : "Кам он, сэр, мэй би - э кап оф ти ?". Услышав от диких туземцев знакомые звуки, иноземец сразу внешне подобрел и проследовал к посадочному месту. Гостеприимные девушки налили ему добрую зеленую жестяную кружку чаю, даже сахару дали. Видим - опасается все же. Ну, далеко ли до инфекции - чайник-то малость нестерильный, черный такой, с костра. Более всего было занятно наблюдать, как долго и сосредоточенно профессор смотрел на предложенный бутерброд с советской докторской колбасой за два тридцать кило. Жутко ему было, болезному, однако он ведь скалолаз, а значит - человек бесстрашный. Мобилизовался, собрал, значит, душевные силы и - откусил, а вдогонку - глоток из кружки. И еще через несколько минут оказалось, что у него приятное лицо и вообще парень молодцом.

       Народ на ходу вспоминает гимназический курс британского и сожалеет, что по дурости и младости лет не придавал сему предмету должного внимания. Тем не менее общение и падение железного занавеса идет полным ходом, а в конце мизансцены принимается решение уважить интуриста и обслужить его должным образом. На Косой вешается веревка, восторженный буржуин надевает редкие по тем временам туфли и начинает уверенно и элегантно идти наверх. Страхую я это его и называю Джеймсом, и он охотно откликается, а потом ненароком выяснилось, что мама дала ему имя Брайан. Ну, а нам-то какая разница, собственно ? - лишь бы человек был хороший.

       Лазил он активно и с видимым удовольствием полчаса. За это время Митя нашел где-то резиновую лодку, решил выказать гостю решпект и практически повторил свою первую фразу : "Кам он, сэр, мэй би - э боат трип ?". Брайан видит - человек к нему обращается положительный, интеллегентный, ну почему бы и не покататься по озеру? И вот взялся Митя за весла и уплыли они из видимости по направлению к Змеюшнику.

       Проходит еще полчаса. Видим возвращающуюся лодку, однако теперь картина иная - счастливый до невозможности Брайан сидит, гребет вовсю в Митиной ветровке, а Митя в американской и с "Никоном" в руках руководит процессом. Покатались, одним словом. Ну, мы так и поняли, что оплата за прогулку была взята натурой.

       ... Далее было еще много интересного, но самое запомнившееся - стоянка горняков, массовый футбол, голые ноги американца, покрытые синяками (суровая по обыкновению была игра, это вам не гольф в Майами) и голодный Брайан, довольно хлебающий пакетный вермишелевый суп из мятой алюминиевой миски, хорошие песни, а потом - модная тогда "Мафия" до трех часов ночи.

       Эх, давно это было, но приятное все же помнится долго...

Статьи к разделу